Сегодня, в День украинской письменности, в Киеве состоится учредительное собрание об учреждении Международной общественной организации «Академия книги». Одним из ее главных задач является пропаганда книжного продукта как такового. А именно: организация всеукраинской государственной и частной сети книгораспространения (чтобы каждый райцентр имел хотя бы один книжный магазин), создание пропагандистских групп, которые бы выезжали в города и села знакомить тамошних жителей с лучшими украинскими писателями и их произведениями, предоставление возможностей жителям Украины покупать книжную продукцию из минимальными торговыми накрутки ...
На заседании также вручать Литературную премию Нестора Летописца трем лучшим летописца, в литературной форме оставляют память об эмоциях и правду нашего времени.
Накануне этого события Дмитрий Стус, один из организаторов «Академии», главный редактор журнала «Киевская Русь», составитель и автор предисловий к многих книг Василя Стуса был гостем «Дня». Естественно, что наша беседа вышла за рамки обсуждения задач новообразованной организации и коснулась известной монографии Дмитрия Стуса «Василь Стус: жизнь как творчество» (Гран-при VI Всеукраинской акции «Книга года»). В основу издания легли проработаны документы, в поисках которых Дмитрий ездил по всей Украине и России, а также его личные воспоминания.

- Сколько вышло экземпляров книги «Василий Стус: жизнь как творчество» в целом? Кажется, первый тираж был тысяча ...

- Эта тысяча разошлась за четыре месяца. Второй тираж - четыре или пять тысяч. Сейчас почти книжек не осталось. Мне особенно приятно, что на востоке читают. Может, через Донбасс ... Первое (и самое важное!) Обсуждение с историками этой монографии состоялось на семинаре Натальи Яковенко. К сожалению, школы биографистикы в стране нет. Поэтому у меня было Сверх разработать технологию, по которой можно писать биографии. Именно этот научный раздел в книгу не вошел - с Леонидом (Леонид Филькенштейн, директор издательства «Факт» - Ред.) Долго колебались, нужен ли он для широкой публики.

- А что самое главное в написании биографии?

- Осознать, что человек меняется. Возьмем Тараса Шевченко, которого как будто все кажущуюся знают. Но Шевченко-денди в Петербурге - одна, Шевченко в Украине - совсем другой, Шевченко - в ссылке в Кос-Арал - другой ... Это были разные среды, наконец, разные человеческие потребности ... Поэтому, раз такое об отце, я пытался менять стиль в каждом разделе. Правда, у меня не совсем получилось. Кроме того, человека, который опережает свое время, можно понять только в ее времени. Культурологические полотно является определенными штрихами, знаками, символами ... Няма личности, которая проявляется вообще. Она проявляется в определенных условиях. Были бы другие условия, те же ее качества проявились бы по-другому. Честно говоря, меня замучили вопросы, мол, что бы ваш отец делал сейчас.

- Возможно, это наивно оформлено вопрос свидетельствует о том, что общество испытывает потребность в таких, как ваш отец. Вы полностью или, может, фрагментарно отреставрировали образ Василя Стуса. Люди хотят проекций дальше.

- Для меня Василий Стус - очень конкретная плоть, кости, дух, позитивы, негативы. Личность, которая все время была на грани, расширяла границы возможного, по крайней мере представление о том, что может и чего не может человек. Она не бессмертна. Вот в том времени родилась и прожила, наполнила его, а может, наполнила еще что-то после этого времени. И в последние годы Василий Стус был уже без нервной системы, он использовал весь свой потенциал. Ну как можно говорить о том, что бы отец делал сейчас? А за счет чего? А плата? Плата есть всегда. Поэтому я не могу дать ответа на вопрос.

- Это и есть ответ. Дмитрий, многие считают, что сейчас кризис национал-демократии очень выразительная. Однажды вы сказали, что еще занимаясь перезахоронения отца, поняли суть вещей. Фактически это звучало так: дескать, не на что надеяться.

- Об этом написал в книге. Я по своим убеждениям достаточно скептически отношусь к демократии в целом, хотя не могу этого сказать про отдельные демократические ценности. А еще более скептически отношусь к возможности общества или порабощенного народа очень быстро создать собственную адекватную и хоть немножко достойную уважения элиту. Все мы помним то время, когда в политику шли далеко не лучшие (речь идет не об отдельных фигуры, а об общей тенденции). Сегодня, как мне кажется, многие политики паразитируют на демократических лозунгах. Подавляющее их большинство начало заниматься только решением собственных проблем. В конце концов, это нормально. Нельзя делать что-то, не имея минимального комфорта. Только единицы способны спокойно переживать нужды. Но ведь не упоминать о других вплоть накануне очередных выборов ... На вопрос: «Не уйти тебе в политику ?..», отвечаю:« Вы что, сумасшедшие? ». Прав я или неправ, но для себя сделал такой выбор.

Я не знаю, что такое сейчас национал-демократия. У меня были авторитеты, которые принадлежали до старшего поколения. Никто из них при власти не был. Это, прежде всего, Зеновий Красивський (о его последователей так сказать не могу). Высоко почитал уже покойного отца Ярослава Лесив. Очень любил Ивана Светличного. Уважаю художника Панаса Заливахи, который сейчас живет в Ивано-Франковске.

- Дмитрий, а все же, что вы тогда такое угрожающее увидели?

- Я очень много доклався до перезахоронения, но без помощи Славка Чернилевського и Володи Шовкошитного не смог бы дело организовать на должном уровне. Ибо это невозможно: нужно иметь жизненный опыт, уметь открывать дверь ... А еще когда добавляется работа с документами, транспорт, финансы, а тебе звонят и заявляют, почему нет человека, которому проплатилы билет, мол, вы же пообещали ... А у нас нет человека! И когда сыновья Тихого сами делали эксгумации тела отца в Перми, а здесь занимались листовками ... Вот пена ... Не совсем и цирк, потому что тогда впервые подняли желто-синие флаги. Не было осознание, что это все не будет иметь смысла, если не осуществить перезахоронение Василя Стуса, Юрия Литвина, Олексы Тихого. Я считаю, что когда переступаються человеческие черты, все остальное теряет смысл. Для меня человеческое первичное.

- В монографии пишете о том, как Василий Стус принял смерть Сталина. Для него было ясно, кто такой Сталин. Но он задался вопросом, или те, кто еще вчера боготворилы вождя, завтра отстаивать свою преданность. Сейчас это проекция на то, что готово наше общество нести ответственность за своих кумиров? Дмитрий, у вас есть ощущение, что украинское общество взрослеет?

- Бесспорно, украинское общество взрослеет и, думаю, Майдан этому способствовал. Хотя, на мой взгляд, «оранжевые» события были, может, наиболее асоциальными проявлением общества. В первые три-пять дней, которые для меня, собственно, и является Майданом, там стоял в основном средний класс. Те люди вышли каждый за себя, потому что, образно говоря, Дмитрий, Петр, Сергей, Светлана так дальше жить не хотели, мол, пусть у нас не работает на всех уровнях медицина, но когда речь идет о жизни и смерти, она должна работать. То же самое с судебной системой - нет доверия к ней, но, во всяком случае, очевидные вещи он должен делать. Или что касается депутатов Верховной Рады - решайте личные вопросы, но оставьте то пространство, где можно себя проявлять. И этот протест проявился не в единицах, как несколько лет назад возле памятника Шевченко, а в большинстве. А еще и начался с Киева, а киевляне, к большому сожалению, найблагополучниша прослойка. Мои соотечественники почувствовали потребность иметь уважение к себе. Это и есть взросления общества. Просто в 15 лет ребенок инфантильна. А для нации 15 лет - это меньше, чем для человека. В этом вопросе я оптимист. Если уже Сталин объединил эту территорию, а Хрущев то объединение закончил ... А территория - постоянно действующий исторический фактор и он работает. И я не разделяю мнения о нашей инфантильну молодежь, хотя и не все мне в ней понятно, как и, очевидно, ей во мне, ибо это различные опыты. Но те молодые люди уже с менее покоробленимы душами и более исправленными хребтами.

- Когда читала книгу, показалось, что вашему деду, бабе, а через них и отчество, в некоторой степени горечи прибавляло то, что они должны были свою украинскость ощущать как определенную окремисть. Вам не хочется чаще бывать на Донбассе, чтобы узнать, помнят там Стуса как донбасивця?

- До Стуса многие относятся с уважением, кто имеет уважение к себе. Леонид Бородин последним видел отца живым - они вместе жили. Сейчас он возглавляет один из наиболее шовинистическим журналов «Москва». Я в нее как-то был дома и увидел икону в углу, а под иконой - портрет последнего русского царя ... Стуса. «Вы здесь ни при чем? - Уловил мой взгляд. - Просто это единственный поэт, которого я знал ». То есть один - националист, другой - шовинисты, но это люди одного уровня освиченности и взаимоуважения.

Работая над монографией, я сознательно дошукувався недостатков в Отчество учитывая, что самый легкий способ «убить» неординарную личность - поставить ее на постамент. Проблема в том, что у нас так делают со всеми. Лично я был противником, чтобы мама получала Шевченковскую премию (тогда это еще была УССР). Научитесь уважать живых - это будет лучшая память о Стуса. Дайте матери нормальную пенсию, на которую она, очевидно, заслужила. Пока что только татары несколько сотен гривен для нее добились. Отец отстаивал права татар вернуться в Крым, то он для них почти святой. Поскольку сейчас мама болеет, я попробовал поднять данный вопрос в связи с присуждении Василия Стуса звание Героя Украины, но получил ответ, мол, не предусмотрено. Это так, между прочим ...

- И о том, что люди умеют быть благодарными, тоже нужно говорить.

- Того же Василия Герасимьюка мы не ценим. А он поет примерно отцовского уровня. Пробивается, чувствует высоковольтные напряжения, иногда ему не все понятно в этой жизни - срывается ... Нет, чтобы создать ему условия ... И это будет нормально.

Ясное дело, что мы должны создавать гражданское общество. Были такие попытки на началах. И все мы виноваты в том, что они потерпели крах - где-то НЕ доработали. В каких это сейчас должно быть формах? Я сторонник того, что это должны быть какие-то элитарные клубы, может, вообще закрытые клубы вроде британских, где бы просто рождались мысли, а следовательно, существовали. Мысль, слово имеют сакральную силу. Я в меру своих скромных усилий пытаюсь что-то делать. Поэтому для меня было чрезвычайно важно, может даже, не столько перезахоронения отца, сколько сделать его тексты доступными для людей, поскольку те тексты колоссальной энергетической силы. Государство пообещала издать для библиотек многотомные издания Стуса. Финансируется известной степени и научная работа, то есть мы улучшим все, что было напечатано в девьятитомнику. А вот удастся ли издать неопубликованные, не знаю. Для этого, очевидно, надо будет еще искать спонсоров. Неизданные много разных записей, заметок, связанных со следствием отца. А это нельзя сделать дешево и плохо, потому что это требует политологического и культурологического комментариев, плюс работы в архивах. А я считаю, что Стуса плохо выдавать просто стыдно. Старт состоялся, и теперь надо держать планку.

- Как бы вы прокомментировали намерение создать «Академию книги» и какие бы вы хотели видеть результаты?

- Это хорошая идея, которая, кстати, возникла давно. Среди основных направлений работы организации прежде всего восстановление из руин сети распространения украинской книги в государственной, коммерческой, смешанной формах. Ведь люди, живущие в райцентрах, селах должны иметь доступ к книге, (i не только на уровне библиотек) они должны иметь возможность выбирать, а когда книга им не по кишенi, то можно вдвоем-втроем сложиться и купить ее. От этого села или райцентра до Киева добраться стало невозможно прежде через низкий образовательный уровень. Думаю, назвать такую ситуацию геноцидом было бы уже слишком, но это можно расценивать как неуважение к своему прошлого и к своему народу. Людям, которые живут не в столице, надо давать шанс.

- Кого вы видите своими союзниками?

- Активных людей. Не конкретизирует. И не имеет значения, кто во что «впрягаеться» и сколько у кого силы, потому что мне очень импонирует идея равенства Григория Сковороды в смысле наповненности сосудов. Он говорил, как себя наполни, т.е. - реализует, только за тем можно говорить о равенстве. Следовательно, среди своих союзников вижу тех, кто, образно говоря, готов становиться к плуга. Очевидно, это также дело общественных организаций. Завистников и критиканив не хочу зачисляты к соратников принципиально. Они только и делать, что будут говорить: «Ты здесь ошибся. А там сделал не так ... »

- Тоже своеобразная форма реализации ...

- Кроме того знаю, что вы, Лариса Алексеевна, Андрей Курков, братья Капрановы, Марина Гримич в меру своих возможностей ездим по регионам со своей литературой. Все мы вкладываем в такие поездки собственные деньги. Но важна координация усилий, то есть, мы куда поехали и взяли не только свою книгу, но еще и книги из «Библиотеки« Дня »,« Факт »... Оно как бы на первый взгляд выглядит коммерчески невыгодно. Но если проанализировать глубже - это супер выгодное предложение, потому что тогда начинает работать эффект супермаркета - чем больше выбор, тем больше покупают.

Следующий направление работы «Академии книги» - восстановление институтов редакторов и корректоров, которые умеют грамотно читать и писать хотя бы на одном языке. Кроме того, есть цель, не через систему посредников, а напрямую, свести вместе людей, которые работают в научных учреждениях и тех, которые хранят рукописи, а еще тех, которые могут помочь эти рукописи хранить в необходимых условиях, поскольку, к сожалению, государство мало этим занимается. Таковы основные направления работы «Академии». Если кто-то из государственных мужей поможет, а я знаю, что некоторые из новых людей в руководстве проявляет к этому интерес, тогда объем работ будет больше.

Беседовали Лариса ИВШИНА, Надежда Тысячная, [
"День"

По материалам utr.tv